«Отравленная туника» о – это один из наиболее интересных спектаклей, поставленных в театре «Мастерская Петра Фоменко». В основе постановки лежит одноименная Николая Гумилева　— трагедия в　византийском стиле о　любви поэта Имра к　Зое　— дочери императора Юстиниана. В спектакле заняты Андрей Казаков, Кирилл Пирогов, Галина Тюнина, Томас Моцкус, Мадлен Джабраилова и Рустэм Юскаев. Режиссер спектакля – Иван Поповски. Щедрое сценическое оформление от художника Владимира Максимова прекрасно сочетается с костюмами, созданными Ангелиной Атлагич.

«Отравленная туника» – это отнюдь не первый проект, который Поповски воплощает на сцене театра Фоменко. Еще в студенческие годы, во время занятий в РАТИ (бывший ГИТИС) Поповски ставил произведение, основанное на базе стихотворного наследства иного великого русского поэта. Речь идет о спектакле «Приключение» по мотивам творчества Марины Цветаевой. Сейчас пришла эпоха Гумилева.

Театральный обозреватель газеты «Культура» Ирина Алпатова отзывается о постановке следующим образом, отдавая Поповски заслуженные почести за его умение ставить достаточно редкие для современной сцены поэтически драмы: «В спектакле Ивана Поповски действуют Слово, поэтическая строка, интонация, ритм, звучание. Смысл произносимого текста важен, но не в первую очередь. Он вторичен и угадывается, скорее, из пластической партитуры, смены интонаций, пауз, повышения и понижения тона. Слово — почти самодостаточно, стих звучит ритмично, чеканно, с отчетливой артикуляцией каждой буквы — по законам поэзии, но не сцены. И парадоксальным образом становится абсолютно сценичным. Впрочем, на равных со словом — и зоны молчания, и шорох морских камешков, и плеск воды, и музыкальные вкрапления. Даже занавес закрывается согласно музыкальному ритму.»

Гумилев, плотно спроецировавший на свое творчество идеи, почерпнутые в античной литературе, не мог не уделить внимание такому понятию как Рок, позволяющему древним авторам выстраивать свои сюжеты на законах постоянных совпадений. Роковое стечение обстоятельств всегда вызывает какую-то внутреннюю притягательности, томяще-пугающую страсть. Здесь, на　сцене, столкнулось такое количество страстей, что для каждой из　них найдется зритель, могущий прочесть в　строках Гумилева и　движениях актеров что-то свое.