Ох　уж　эти гасконцы! Что Д’Артаньян, что этот вот с　носом　— Сирано. Романтики, вояки, надрывные души, задиры и　поэты, смельчаки и　ревнивцы. А　как живут! Живут с　напором, навзрыд и　на　всю мощь души и　тела. Если любить　— так до　поклонения, если воевать　— так до　победного. Ставка　— жизнь, оружие　— душа и　поэзия.

Но　как часто вся эта сила кроется за　неприглядной внешней оболочкой или слишком уж　характерной внешностью. Собственный, длинный не　в　меру нос способен выбить из　колеи даже влюбленного гасконца, и　оказаться непреодолимым препятствием к　своему идеалу любви.

В　Театре Моссовета режиссером «Сирано де　Бержерака» стал Павел Хомский, который увидел в　«своем» Сирано не　столько забияку и　доблестного придворного, сколько человека, прячущего за　внешней силой внутреннюю слабость. И　при просмотре спектакля складывается ощущение, что Сирано-Домогаров понял замысел Хомского: не　осуждать и　не　жалеть Сирано. За　его ненавистью к　носу не　слабость и　не　горе, за　ним　— его тихий, едва прочитываемый страх разочароваться в　идеале. И　нос здесь не　повод и　не　причина. Он, скорее, ширма и　возможность защитить себя от　возможных разочарований.

Александр Домогаров в　роли Сирано де　Бержерака убедителен весьма и　весьма. Ах, сколько дам, идя на　этот спектакль и　видя на　сцене Сирано, томно вздыхали сердцем по　домогаровскому графу де　Бюсси из　сериала «Графиня де　Монсоро». Что-то есть в　актерском даровании Домогарова, что может он　так искусно сыграть и　быть одновременно властным придворным, бесстрашным воякой, нежным влюбленным, истовым ревнивцем. И　умирает любя он　так убедительно...

Зрители преображаются: суровые мужчины с　теплотой взирают на　тихонько всхлипывающих дам в　соседних креслах. Дамы очарованы бурей чувств, их　возвышенностью и　одновременно такой земной понятностью. На　сцене　— вечный «Сирано де　Бержерак». Поэт и　воин, умирающий любя и　будучи любимым.