Комедия в четырех действиях

Постановка - Константин Богомолов
Сценография - Лариса Ломакина
Костюмы - заслуженный художник РФ Светлана Калинина
Музыка - Фаустас Латенас
Помощник режиссера - Анастасия Ярославцева

Эта классическая пьеса Антона Павловича Чехова ставилась на российской сцене бессчетное количество раз. В российской столице в последние десятилетия постоянно и одновременно шли и идут сразу несколько версий «Чайки», билеты на которую пользуются неизменным зрительским спросом. Однако абсолютное большинство ставившихся до самого недавнего времени постановок чеховской пьесы разыгрывались по сложившимся за десятилетия традиционным канонам, превратившимся в однообразный типовой стандарт. Театр Табакова взял на себя смелость представить своим зрителям совершенно новую и весьма неординарную версию чеховской классики.

В постановке режиссера Константина Богомолова «Чайка» звучит и пульсирует так, словно она написана совсем недавно, буквально сейчас. Это одна из наиболее авангардных трактовок первоисточника, вызывающая порой полярно противоположные мнения, но не оставляющая равнодушным ни одного человека, хотя бы отдаленно знакомого с театром.

Своих героев режиссер помещает в замкнутое пространство, наполненное громоздкой старой мебелью. Этот прием не только помогает перенести действие спектакля в эпоху застоя, но и подчеркивает атрофию душ персонажей, утрату ими истинных чувств и желаний. Время разворачивающегося на сцене действия подчеркивается как предметами, так и поведением действующих лиц спектакля. Дорн в богомоловской «Чайке» читает «National geographic», Сорин совершает утреннюю пробежку в полосатых трениках, Медведенко в наушниках слушает аудиокурс французского языка, Треплев под фонограмму произносит слова больного-шизофреника, а Маша лихо курит и не менее лихо пьет водку. В начале третьего акта чеховские герои и вовсе устраивают дискотеку под современные попсовые шлягеры.

Ровно и весело развивающееся действие в определенный момент претерпевает резкий коренной перелом, от которого зрители, купившие билеты на «Чайку», не могут окончательно опомниться вплоть до самого финала. К этому финалу режиссеру удается создать в зрительном зале глубочайшую степень отчаяния, радикально и бескомпромиссно решив чеховские противоречия. И что бы ни говорили театроведы, сколько стрел ни выпускали бы, сложный мир спектакля Богомолова самоценен редкой глубиной и тщательной выверенностью деталей.